OSKRIVIK для кларнета, тромбона, скрипки, виолончели и контрабаса в исполнении eNsemble (Петербург) в Центральном музее радио имени А.С.Попова, Петербург, 2008
МУХИ АРГОСА для камерного ансамбля в исполнении Студии новой музыки (Москва) в Концертном зале Московского дома композиторов, 2005
SOB OUT для 4 кларнетов
в исполнении квартета кларнетов Quattro Differente
в Камерном зале Рижского Нового театра (Латвия, 2007)
Много фантазии в звуке... все пьесы звучат предельно разнообразно... тотальное различие во всем. О.Пайбердин хорошо работает в диатонике. Слышится влияние «репетитивной» музыки, но это влияние трансформировалось и приобрело свое оригинальное звучание... очень хорошее использование тишины (пауз). О.Пайбердин имеет два лица в музыке. Одно очень мягкое (консонантное), другое – брутальное (диссонантное). И часто он комбинирует оба начала в одном произведении. Это в психологическом отношении интересно.
Ясные сильные линии, неоархаика, аскетизм в эмоциональном накале. Влияния: Пярт, Тертерян. Активно исполняется в России, за рубежом. Инициировал фестиваль «Другое пространство», сделав Московскую филармонию заметной площадкой на карте современной музыки.
Мне нравятся перетекающие линии, вертикаль, динамика, способ соединения деталей, но более всего — то, что стоит за всем этим.
(О произведении “Sob out”)
Философичность, эстетизм, определенная «абстрактность» художественных замыслов О.Пайбердина часто реализуется на основе синтеза новейших техник композиции и традиционного полифонического письма. Этот, казалось бы, парадоксальный синтез приводит, однако, к достаточно стройным музыкальным конструкциям, органичным взаимодействиям статики и движения, механистичности и беспокойства.
То, что его музыка не клишированная, свежая и яркая, для меня очевидно.
композиторБ.Франкштейн Журнал «Музыка и время», № 9, Москва, 2009
Открытая эмоциональность, исповедальность, “Весенняя” получилась симфония. Экспрессионизм уже стал цикличен — возвращается в искусство периодически, и неисчерпывается. Да, вот какая была музыка в каком-то Екатеринбурге...
Когда слушал, нравился сильный жест вместо тематизма. В одном эпизоде стало тесно от диатонических уз, но тут же это прошло. Нравится концовка — как в миниатюре. И реально уже не можешь ощутить время звучания.
(О произведении Sinfonia)
За единообразным “текучим” материалом скрывается одно свойство — когда нет (или почти нет) аффектов, параметры звука (положение по высоте, тембр, артикуляция, громкость и т.д.) сами становятся единственно возможным рельефом восприятия. Для меня это форма скорее “пребывания”, чем “проистечения”, с удивительно чувственным отношением к каждому звуку.
(О произведении “Push-keen”)
Необычно, завораживающе, нестандартно. Чувства очень различные, причем, одновременно тянули то в страх, то в радость, то в интерес, то в растеряность. Я то пытался осознать что происходит, разложить звуки на составляющие понятные для меня, то наоборот отпускал свой разум, давая раствориться в звуках и попытаться почувствовать себя частью их. И вот особенность, — я как будто действительно становился частью звуков. Мне очень нравятся нестандартные вещи и эта музыка меня поразила!
(О произведении “Мухи Аргоса”)
креативный директор лаборатории дизайна“MagicDesign”М.Солоницын Москва, 2007
Прослушал пьесу несколько раз, каждый — с возрастающим восхищением. Это произведение производит очень индивидуальное, западающее в память, гипнотическое воздействие. Четко организованное структурное развитие, — напоминающее (для меня) пение птиц, фольклорный напев и, в то же время, псалмодическое песнопение, — образует пленительную, завораживающую фактурную звуковую вязь и взаимодействие между двумя инструментами.
(О произведении “Багатель”)
психолог и композиторП.Оуэн Лидс, Великобритания, 2007
Слушая музыку, я оценил качество композиторской мысли, ибо увидел скифское небо и ощутил воздух скифской земли. Олег перенес меня «в мир, каким он был до появления человека, в нашу предрассветную пору, туда, где движение, в отличие от нашего мира, еще подчинялось режиму универсальной изменчивости, а свет непрерывно распространялся, и ему не нужно было проявляться» (Делез). В ту пору не было еще загадочной русской души, пронизанной садо-мазо акцентуациями и русской истории, не поддающейся реабилитации. Но было небо и степь, своеобычные, но конгениальные эллинскому небу и «холмам всечеловеческим — яснеющим в Тоскане».
(О произведении “Organum A-nn-A”)
Больше всего меня в музыке О.Пайбердина привлекает прямота и неопосредованность высказывания, отсутствие страха сделать это высказывание необходимыми средствами. В каком-то смысле большинство его сочинений, которые я мог прослушать, для меня неопровержимы уже с первых звуков. Техническая ясность и прозрачность письма при использовании современных точных и рациональных техник (насколько я воспринимаю это со слуха), как следствие абсолютное равноправие любых метроритмических фигур независимо от их происхождения, и созвучий независимо от их качества, отсутствие принципа исключения того, что может показаться привычным, который даже бессознательно преследует новых авторов.
В музыке Олега Пайбердина привлекает органичность и чистота письма, эмоциональная насыщенность, пластичность и незаданность формы. Язык простой, но при этом никакого трафарета, ничего не делается по инерции или в силу привычки, всё прослушано и заново выверено слухом, поэтому звучит очень свежо. Много диатоники, но это не архаичная тональность, а модальность. В новой диатонике писать трудно, приходится идти по лезвию бритвы, чтобы не потерять остроту и напряженность звучания. О.Пайбердину это удается.
композиторА.Щетинский Харьков, 2001
У меня лично (это уже дело вкуса) душа больше тяготеет к опусам О.Пайбердина, в которых удивительным образом соединяются эмоциональность и экспрессивность природного, я бы сказал, языческого начала с ясной логикой развития.
Каждый раз, экспериментируя с исполнительскими составами, изобретая новые тембровые, звуковысотные, фактурные приемы, или по-своему, используя уже известные техники письма, он творит удивительные композиции — своего рода «дышащие» музыкальные пространства. Создавая свои сочинения, он одновременно изучает природу звука, он хочет ощущать живой звук как таковой.
музыковед А.Мелешкина Уральская государственная консерватория, Екатеринбург, 2005
О.Пайбердин, кроме прочего, исследует в своем творчестве саму звучащую музыку и ее историческое развитие. Выбирая тот или иной исторически сложившийся жанр, он рассматривает его по-новому, переосмысляя старое на материале современных возможностей. В подобных взаимодействиях часто открываются первичные значения жанров. В основе замыслов О.Пайбердина лежит четкая продуманность и рационализм. И это актуально эпохе, в которой композитор становится творцом новых приемов. Но и они воспринимаются уже не как носители самой идеи, а как сама идея.
музыковед А.Мелешкина Конференция в рамках музыкального фестиваля УО СКР, Екатеринбург, 2004
Весьма рационален в воплощении замыслов. Музыкальный результат всегда неожиданный, яркий и жизнеспособный.
композиторС.Беринский «Музыкальная академия» No. 3-4, Москва, 1998
Привлекает яркость самовыражения, направленность на восприятие слушателя, иначе говоря, коммуникативность его музыки и, что, пожалуй, особенно ценно, свобода от некоей «зашоренности» и «демонстрации направлений».
музыковед Н.Иванчук Книга «Композиторы Екатеринбурга», Екатеринбург, 1998
Выразительные средства его музыки убедительны. Есть сила, энергетика, причем не возникает совсем чувства какой-то вторичности или надуманности, как часто бывает. Вот вам еще один вариант продолжения некой традиции-тенденции-течения.
Думаю, что на самом деле у художника мало того, что у него есть сказать. Прежде всего художник должен быть честен перед самим собой и правильно оценивать свои возможности…